Живопись. Фотография. Дизайн.

Register Login

А был ли мальчик? Реализм как таковой. Часть вторая

А. Бенуа. Иллюстрация к поэме «Медный всадник» А. Пушкина.

Духовная культура, неотъемлемой частью которой является искусство, — особый мир, созданный силой человеческой мысли, он богаче реального мира. И задача художника заключается не в слепом подражании природе, не в приукрашивании или корректировке того, что создано Творцом, но в непрестанном поиске и эксперименте. Еще Гёте заметил, что «если написать мопса вполне схоже с натурой, то от этого… станет лишь одним мопсом больше на свете, и едва ли в этом можно увидеть обогащение мира».

В естественнонаучном понимании XIX века реальность трактовалась как совокупность всего материального вокруг нас, воспринимаемая нашими органами чувств и независимая от нашего сознания. В ХХ веке, в связи с революционными научными открытиями, такое понимание реальности подверглось серьезным испытаниям. Наблюдались реальности другого, высшего порядка, но об этом — в последующих статьях. Здесь же попытаемся рассмотреть вопрос о том, как соотносятся реальность и реализм и что означает тезис «наиболее типические моменты». Разве никому не приходилось слышать, скажем, от врача, такую, фразу: «это нетипичный случай»? Но этот случай тем не менее вполне реален, хотя, согласно ранее приведённому определению реализма, его не следует принимать во внимание, т. е. его как бы не существует.

Подобной противоречивостью страдает и указание на некий отбор «наиболее существенного». Для разных людей с разными характерами и в различных ситуациях что-то оказывается существенным, а что-то даже не заслуживающим внимания. В. Руднев, проанализировавший понятия «реальности» и «реализма» с позиций семиотики, психопатологии и модальной логики, приводит в этой связи следующий пример. «Вы едете в поезде, по радио передают новости, за окном сменяются города и деревни, соседи разговаривают о политике, кто-то читает газету, в зеркале отражается ваше лицо, за дверью переругиваются проводницы, где-то в купе плачет ребёнок, где-то играет магнитофон и хриплый голос поёт по-английски». Все это одна реальность, только состоящая из разных текстов. «Но только большинство этой информации (текстов) вам не нужно, и вы игнорируете её информативную сущность». О том, что реальность представляет собой совокупность текстов разной сложности, знает сегодня каждый студент-первокурсник, изучивший курс культурологии.

А. Саврасов. Пейзаж с рекой и рыбаком. 1859

А. Саврасов. Пейзаж с рекой и рыбаком. 1859.

Как нет на земле двух одинаковых во всем людей, так не существует и двух одинаковых художников. Вообразим такую ситуацию: несколько живописцев запечатлевают один и тот же фрагмент природы, и если это настоящие Художники, а не ремесленники, то в каждой картине непременно будет узнаваем язык мастера. То же можно отнести и к писателю, и музыканту, и актёру. Важной (если не основной) составляющей индивидуального стиля автора являются его характерологические отличия, определяющие восприятие действительности и отражённые в художественном произведении. «Человеку, находящемуся в депрессии или в состоянии психоза преследования, мир вокруг представляется ужасным. Такова его реальность, — пишет Руднев. — Психотик-параноик идет по улице, и отовсюду ему угрожает смертельная опасность. Проходящий человек как-то странно посмотрел (следят!), из-за угла вынырнула машина (ведь все подстроено, надо быть начеку!), дорожки специально не посыпаны песком (ясно, ведь все договорились!). Для подобного сознания реальность такова, какой она ему кажется… Каждое направление в искусстве стремится изобразить реальность такой, какой оно его видит. «Я так вижу», — говорит абстракционист, и возразить ему нечего».

Утверждают, что в человеческом сознании нет ничего, что не прошло бы через его чувства. И творчество отражает внутренний мир автора, его эмоции, ощущения, переживания. Художник изображает не столько сам объект, сколько себя в объекте. Известно, что, скажем, А. Саврасова называют художником «пейзажа настроения». То же можно сказать и о других художниках-пейзажистах XIX в.

Можно ли считать «бытовыми картинами жизни» полотна поздних романтиков — предшественников символизма: Н. Ге, А. Куинджи или М. Н. Нестерова (который и сам признавал влияние на него Пюви де Шавана)?

А. Бенуа. Иллюстрация к поэме «Медный всадник» А. Пушкина.

А. Бенуа. Иллюстрация к поэме «Медный всадник» А. Пушкина.

Теперь обратимся к литературе. Напомним: словесное художественное произведение — это всегда развернутые поэтические тропы, а не «картины жизни». «Если мы возьмём ряд высказываний из какого-либо дискурса, который считается заведомо реалистическим, — продолжает в другой книге Руднев, — то там окажется слишком много чрезвычайно неправдоподобных, сугубо условных, конвенциональных черт». И далее исследователь приводит такой пример: «Он подумал, что лучше всего будет уйти». Это самая обычная «реалистическая» фраза. Но она исходит из условной и нереалистической установки, что один человек может знать, что подумал другой». В этом отношении литература «потока сознания» куда более реалистична, нежели сам «реализм».

К сожалению, «до сих пор сохраняется заблуждение, согласно которому «писать» можно образами, а можно безобразно, «как все люди», не без иронии писал литературовед Н. Гей. Так, беллетрист В. В. Вересаев полагал, что «там, где у поэта не хватает сил просто выразить свою мысль, он прибегает к образу». То есть образ, по его мнению, оказывается неким суррогатом настоящей поэзии. Вряд ли имеет смысл комментировать подобное высказывание.

И. Левитан. Над вечным покоем. 1894

И. Левитан. Над вечным покоем. 1894

Обратимся к «Евгению Онегину» пушкинскому роману в стихах, который считается первым в русской словесности реалистическим произведением. Можно отметить здесь такие «нереалистические» особенности романа, как насыщенность аллюзиями из литературы предшественников, диалоги между автором и читателем, многочисленные отступления в духе сентименталистов, изощренную цитатную технику и др. — уже это предвещает поэтику модернизма и постмодернизма (впрочем, граница между ними весьма условна). В поэме «Медный всадник», как блестяще продемонстрировал Л. Долгополов, Пушкин проложил путь к неомифологической прозе начала XX века (хотя сам этот термин литературовед не употребляет), а встреча пушкинского Евгения с «горделивым истуканом» не раз повторится на страницах русской литературы символизма и последующих направлений. «В пространстве пушкинского творчества на художественной дистанции от апофеоза «Полтавы» до «русского апокалипсиса» «петербургской повести» проявляется духовный поиск Пушкина, и в формах мифопоэтики (курсив мой — А. Г.) развивается его трагическая концепция национального мира, равной которой не было ни у кого из его современников, — справедливо считает А. Перзеке. — Потоп в пушкинском произведении традиционно рассматривался исследователями прежде всего в свете библейской модели, наиболее близкой нашей культуре и, безусловно, имевшей огромное и решающее воздействие на поэта. При этом важно отметить, что наблюдения над рассказом об этом событии в Ветхом Завете и других известных мифологических источниках говорят о том, что как катастрофу потоп никогда не считали последним, он разрушает формы, но не силы, оставляя возможность для повторного продолжения жизни». К сказанному можно добавить слова В. Н. Топорова, охарактеризовавшего пушкинскую поэму как «миф о «Медном всаднике»: «И призрачный миражный Петербург («фантастический вымысел», «сонная грёза»), и его (или о нем) текст, своего рода «грёза о грёзе», тем не менее, принадлежат к числу тех сверхнасыщенных реальностей, которые немыслимы без стоящего за ними целого и, следовательно, уже неотделимы от мифа и всей сферы символического». Сказанное подтверждает выводы исследователей, согласно которым «знаменитый путь Пушкина к реализму был на самом деле путем к модернизму».

Продолжение следует.

Александр Гарбуз.

Опубликовано «Рампа. Культура Башкортостана» 5 (223) 2012 года.

Начало статьи читайте:

А был ли мальчик? Реализм как таковой. Часть первая.