Живопись. Фотография. Дизайн.

Register Login

Художник Рафаэль Кадыров. Становление. Работы 1987-1994 годов.

Произведения Рафаэля Кадырова. Букет.

Первые самостоятельные шаги в искусстве Рафаэля Кадырова совпали с начавшейся в СССР перестройкой, повлекшей за собой пересмотр идеалов, когда-то казавшихся незыблемыми. Молодой художник, как многие в те годы, пытался обрести духовную опору, чтобы выстоять среди царившего хаоса. Об этом времени он писал в своём дневнике: «Очень тяжело на душе. Угнетает дисгармония в обществе. Вокруг пьянство, неверие в завтрашний день, отчаяние. Люди теряют человеческий облик. У меня же появился просвет, желание жить и творить, несмотря ни на что, когда начал писать картины «Зеркало», «Колыбельная», «Солнечный зайчик» (все – 1987 года – Э. Х.). Я хочу посвятить их моей бабушке, светлому, чистому, глубоко верующему человеку».

По-прежнему считающий те работы важной вехой в своём творчестве, Рафаэль признаётся, что он, «как художник, впервые состоялся в этих картинах, в них сумел вырваться от идеи фатальности всего». Действительно, именно эти картины, принесшие успех и обратившие на него внимание собратьев - художников и искусствоведов, можно определить как программные в его творчестве. Рафаэль обрел свою тему и, что не менее важно, нашел выразительный, точно отвечающий этой теме художественный язык. Успех дебюта Рафаэль, склонный к строгому самоанализу, определяет так: «До этого в моих работах было несоответствие формы и содержания. Я и раньше стремился к созданию духовно наполненных образов, но долго не мог уйти от натуралистичности и описательности. Постепенно и мучительно я освобождался от этой «чумы».

В «Зеркале» и «Колыбельной» у меня уже не было изображения конкретного человека. Стремясь к передаче внутреннего духовного мира, я отступил от внешнего сходства. Через стилизацию фигур, лиц и рук я сознательно шёл к созданию образов, выходящих за рамки традиционной схемы. Образов, которые должны были передать истинную, внутреннюю суть человека. Я пытался прийти к емкой, духовно насыщенной картине, которая была бы в то же время проста в восприятии. Я шел к этому через упрощение композиции, колорита, взятого в два-три цвета, через простой доходчивый рисунок. Мне важно было найти ту грань стилизации, при которой мои образы достигли бы предельной художественной выразительности, и не нарушить при этом законов пластики».

Отметим, что четко сформулированная задача, поставленная художником в самом начале творчества, до сих пор не утратила для него своей актуальности. Персонажи произведений Рафаэля Кадырова по-прежнему представляют собой некий собирательный образ национального характера, это своего рода символы Юности, Зрелости, Старости. Действие, как таковое, обычно отсутствует, персонаж или группа персонажей выносятся на передний план, вплотную приближаясь к зрителю, как, например, в картинах «Пасечник» (1989), «Язмыш. Судьба» (1990), «Неприехавшие гости» (1993).

Картина Рафаэля Кадырова

Вполне «земные», обыденные темы, осмысленные художником как явления духовного плана, способны вызвать в каждом человеке множество ответных чувств, воспоминаний, размышлений, переживаний. Это картины - раздумья о вечном и суетном, о чуде рождения, о жизни и смерти, о величии и красоте человеческой души. Для Рафаэля, выходца из сельской глубинки, главная тема творчества неизменно связана с поэтическим миром деревни. Это дает ему возможность не только отразить незатейливую прелесть и гармонию патриархальной жизни, но и прикоснуться к живому мировосприятия своих предков, чья духовность, основанная на вере в красоту и разумность бытия, составляла суть всего жизненного уклада.

Как-то, работая над эскизом к картине «Одна» (1987), он написал на полях наброска: «Я ищу потерянную духовность… Истинная духовность – у людей уходящих и глубоко верующих, старых людей деревни. Здесь сохраняется генофонд народа». Это понимание, соединившее первые детские представления и уже зрелые размышления художника, стало для Рафаэля Кадырова своего рода программным. Его обращение к образам и темам народных песен, легенд, мусульманских праздников не вызвано конъюнктурным стремлением создать некий национально-религиозный имидж. Речь скорее идёт о вживании в богатейший пласт народной культуры, стремлении высвободить в нем спрессованную веками энергию доброты и мудрости, найти как никогда востребованный сейчас путь к достижению гармонии между миром живой красоты природы и человеческой душой.

Картина Рафаэля Кадырова.

Обосновывая выбор сюжетов для своих композиций, Рафаэль пишет: «Любой сюжет древний или современный достоин внимания. Он становится волнующим и актуальным, если в нём заключен великий вечный смысл. Нужно только найти, уловить неповторимое очарование сиюминутного быстротекущего процесса жизни, остановить прекрасное мгновение. Как-то я попросил свою старенькую маму показать Коран, который ещё от прадедушки достался моему дедушке, а потом моей маме, как старшей дочери в семье деда. Поразило, как бережно, гордо, с достоинством вынесла она мне этот старинный Коран, с любовью завернутый в самотканый лоскуток ткани. В этом простом незатейливом жизненном эпизоде было столько внутренней непреходящей значимости, столько глубокой философии, что он не мог не стать темой большой картины».

Художник - мыслитель, ищущий за суетностью будней скрытую непреходящую основу бытия, Рафаэль Кадыров стремится отображать не реальность, а своё представление о ней. Ради этого он идёт на сознательное преувеличение, использование неожиданных цветовых и пластических контрастов. Сопрягая хорошее знание классической традиции с остро индивидуальным постижением мира, Рафаэль всегда превращает простую жизненную ситуацию, лежащую в сюжетной основе большинства своих полотен, в философски значимое действо, в некую мистерию.

Многие композиции Рафаэля Кадырова, построены как в кинематографе, по принципу кадрировки, дающей возможность найти наиболее выразительное решение. Особый смысл в его картинах обретают категории пространства и времени. Пространство несет в себе «поэтику странного»: фантастическим, например, воспринимается старинное зеркало посредине холмистого пустынного, почти космического пейзажа в картине «Зеркало» (1987). А иногда полотно напоминает красочный ковёр. Тогда умиротворяющая пластика композиции, её подчеркнутая замкнутость и плоскостность перебивается лишь вертикалями фигур и предметов, объединенных художником в загадочную арабеску, как в картине «Песнь Зухры» (1994).

Картина Рафаэля Кадырова

Варьируется и живописное решение полотен: красочная фактура становится то материально плотной, то прозрачной, трепетной. Приём втирания краски в холст вместо общепринятой лессировочной живописи помогает ему преобразовать пространство полотна в нечто, пульсирующее лучистыми потоками энергии. Это нечто может восприниматься как вселенная, как небесная река, не останавливающая свои волны ни днём, ни ночью. В этом завораживающем пространстве часто возникает излюбленный живописцем мотив молодого месяца, трактующийся у него как образ вечно обновляющейся жизни и одновременно напоминание об эфемерности человеческого существования.

Картины художника Рафаэля Кадырова

Продолжение следует...

Художник Рафаэль Кадыров. Начало Пути.

Рафаэль Кадыров. Непреходящее..