Живопись. Фотография. Дизайн.

Register Login

Фотограф Станислав Яворский. Думать, чувствовать, любить…

Фотограф Станислав Яворский. Думать, чувствовать, любить…

В самых разных точках страны сводили нас с нижегородцем Станиславом Яворским фотографические пути-дороги. И всегда, после первых российских похлопываний ДРУГ друга по плечу, философских вопросов «Как живешь?» и столь же емких по мысли ответов, он спрашивал: «Хочешь глянуть на карточки?»

Как и многие другие, с первой же встречи попал я под обаяние этого духовно богатого, простого и добродушного, тонко и глубоко чувствующего человека. И мне всегда интересно было узнавать, чем жил он между нашими встречами. А лучше всего я понимал это, рассматривая новые работы Станислава, потому что язык фотографии— родной для Яворского.

Творческая жизнь, как и жизнь вообще, глубоко индивидуальна, и талантливые фотографы, понятно, проживают ее каждый по-своему. У одних она распадается на совершенно различные, порой взаимоисключающие этапы. Так, скажем, Владимир Филонов вчера и сегодня — это два настолько разных фотографа, что, кажется, им было бы неинтересно общаться друг с другом. Иные мастера, сохраняя индивидуальность почерка, круто меняют свое фотографическое лицо за счет полярности содержания крупных фотоциклов.

Например, Юрий Шпагин — именитый земляк и коллега Яворского — мог, следом за веселой, до ерничества, серией о молодоженах, потрясти всех циклом «Морг» — трагическим фотоисследованием человеческой сущности. Есть фотографы, всю жизнь снимающие «моноклевые» пейзажи.

Фотограф Станислав Яворский. Думать, чувствовать, любить…

Творческий путь Станислава Яворского видится мне другим. Наблюдая его добрых два десятка лет, я не сумел бы выделить обычных для большинства зрелых мастеров жанровых пристрастий. Он снимал спорт и натюрморты, портреты и акты, «классический» жанр и постановочные фотопритчи, детские зимние комбинезоны интернет магазин. В отличие от многих, у него нет каких-то особых «фирменных» приемов, традиционных визуальных решений, делающих «руку мастера» легко узнаваемой. Яворский всегда разный.

Интересно, что говорить отдельно о форме, в которую он облекает свои замыслы, просто не хочется. Настолько она всегда естественна и слитна с содержанием, со смыслом кадра. Но ведь если зрителю кажется, что просто нельзя иначе, чем это сделано, поставить на сцене пьесу, написать на холсте куст сирени, сфотографировать знакомую улицу — это и есть совершенное владение языком своего искусства, когда автор говорит, как дышит.

Яворский, по-моему, фотограф от Бога. Наблюдая жизнь, он черпает из нее фотографические образы; размышляя о таинстве бытия, облекает свои мысли в те же фотографические образы; и даже чувственные восприятия окружающего переводит на язык этих образов. Нельзя сказать, что десять или пятнадцать лет назад он снимал иначе, чем сегодня, в иной манере. Просто каждый его снимок, любая серия несет вполне законченный цельный образ. А его неповторимость диктует своеобразие стилистики.

Яворский бывает обстоятельным бытописа­телем, как в работе «Старый марш», где каждая деталь углубляет психологическую характеристику героя.

А может стать предельно лаконичным поэтом: темный лестничный пролет, вынутые рамы, запылившиеся за зиму стекла и буйная весна за окном. Нередко образы его оказываются многослойными, оставляют зрителю свободу различных трактовок. Кому-то, к примеру, публикуемый на этих страницах снимок из серии «Эпохи» покажется открытой публицистикой и сопоставление советской и христианской атрибутики он прочтет как борьбу двух идеологий. Другой воспримет его философской притчей о вечном и приходящем.. И каждый по-своему будет прав.

Фотограф Станислав Яворский. Думать, чувствовать, любить…

От одного из представителей нашего фотографического авангарда мне довелось слышать, что фотография Яворского сегодня уже недостаточно сложна, интеллектуальна, что это типичное массовое искусство. Позволю себе с ним не согласиться и в доказательство своей правоты сошлюсь на один из самых сложных и одновременно самых простых фильмов Андрея Тарковского — «Зеркало». Когда-то на его просмотре в Доме актера справа от меня сидела известная актриса, слева — простая пожилая уборщица. Обе они плакали, обе, уходя, сказали: «Этот фильм — обо мне...»

Такое совпадение стало, на мой взгляд, возможным оттого, что настоящее, выстраданное, искусство идет прежде всего из души автора в душу зрителя. А интеллект уже углубляет, обогащает, расцвечивает его образы. Так и со снимками Яворского: почувствовать в них душу дано каждому, проникнуть в их глубину — по способностям. Смею заверить, когда они на выставочных стендах — вокруг всегда толпятся люди самых разных возрастов и профессий. Так современны ли эти работы?

Он обращает свой взгляд на внешне простые и заурядные вещи, на людей, казалось бы, неприметных. И тогда они, как по мановению волшебной палочки, обретают новые черты и качества, вступают в неожиданные взаимоотношения с окружающей средой. Невольно вспоминаешь удивительного русского философа Павла Флоренского, который с детства знал, что ему дано в обыденном «подглядывать таинства, которые другим смертным увидеть нельзя».

Фотограф Станислав Яворский. Думать, чувствовать, любить…

Ведь не многим из нас дано в простом пакете, висящем на балконе, не только разглядеть диковинную белую птицу, но и заставить ее на снимке рвануться из бетонного плена ввысь, к свету, в далекое небо. Давно привлекают Яворского временные трансформации, казалось бы, недоступные для документального в своей основе фотоискусства. Есть у него снимки-сны, снимки-воспоминания. Его камера, словно машина времени, с легкостью превращает очаровательных современниц то в мадонну с младенцем, то в испанскую даму из далеких дофотографических времен...

«Мне думается, что в гамме мировых мер есть такая точка, где переходят одно в есть такая точка, где переходят одно в другое воображение и знание: точка искусства»,— писал великий стилист Владимир Набоков. В одной из последних своих работ — серии «Время и жизнь» — Яворский словно стремится визуально подтвердить догадку писателя. Живую плоть он превращает в мятущееся звездное облако и вновь, по законам космогонии, соединяет эти иррациональные частицы в рационально прекрасное тело. Все больше хочется ему выйти за круг привычных представлений, достигнуть глобальных обобщений... Хотя одновременно он работает над очень острой, чисто формальной серией актов.

Значит, метр по-прежнему учится постигать таинства жизни и фотографии. Значит, его работы и дальше будут помогать нам учиться думать, чувствовать, любить.