Живопись. Фотография. Дизайн.

Register Login

Жизнь и творчество А. И. Лактионова

А. И. Лактионов. Курсанты выпускают стенную газету. 1938г.

Ленинград. Академия художеств. 1960 год. В зал, где проходили встречи с мастерами советского изобразительного искусства, входит красивый человек. Статный, подтянутый. В серо-голубом костюме. Со смоляной, цвета вороньего крыла, густой окладистой бородой. Лицо несколько одутловато, что указывает на нездоровое сердце. Вошедший всем обличием был похож на священнослужителя. Изящная оправа очков. Близорукие глаза остро смотрят, взгляд цепкий, проникающий. Это знаменитейший художник - Александр Иванович Лактионов. Уже давно, с 1947 года, стала классической и хрестоматийной, любимой зрителем его картина «Письмо с фронта».

Мы, студенты, завороженно и почтительно смотрим на масте­ра. Хотим услышать его. В первом ряду, в зале, сели в кресла его супруга и сын, мальчик лет двенадцати. Где же я их видел? И вспомнил, откуда мое «знакомство» с ними. Недавно вышла книга «Техника живописи мастеров советского изобразительного искусства». В ней представлены Михаил Нестеров, Борис Иогансон, Александр Дейнека, П. Корин и другие, а также репродукции с портретов жены и сына Александра Лактионова. Удивительно, с какой силой достоверности художник остановил бег времени.

Мастер со сцены рассказывает о своем тяжелом детстве в про­винции. О первом заработке. Будущие академики с чего-то начи­нают... А для 19-летнего Саши Лактионова первым освоенным ремеслом была работа каменщика. Художник с гордостью назвал улицу на своей родине в Ростове-на-Дону, где им была сложена часть дома.

Работал чертежником. Учился в Ростове, не мог поехать в Москву, не хватало стажа. Наконец, с двумя товарищами уехал в столицу. Три-четыре ночи провели на Казанском вокзале. Затем двадцать два дня прожили за бочками. Услышал от художников братьев Кориных фразу Нестерова: «Я с вами возиться не любил и не люблю». Однако Нестеров посмотрел рисунки Лактионова и его друзей, дал наказ: «Сделайте портрет дерева». Они выполнили задание, ко всему прочему, приколов к бочке репродукцию с Веласкеса, скопировали и ее.

- Грабарь и Нестеров дали рекомендательное письмо, и мы отправились в Ленинград к Бродскому, - закончил рассказ о сво­их цыганских днях Лактионов.

Александр Лактионов. Портрет А. Я. Штеренберга.

Александр Лактионов. Портрет А. Я. Штеренберга.

Когда он приехал учиться в Ленинград, осознал, что судьба свела его с художником, близким ему своей природой восприятия жизни. Девизом И. И. Бродского, ставшего в Академии художеств педагогом Лактионова, была аксиома: «Быть как можно ближе к натуре!» Эта установка стала кредо жизни и его ученика Алексан­дра Лактионова. И когда им был создан поясной портрет учителя с кистями рук, в чем художник проявил высочайшее мастерство, И. Бродский, в то время уже серьезно больной человек, резюмиро­вал: «Теперь можно спокойно умирать».

Этот портрет находится сегодня в Музее-квартире И. И. Брод­ского в Ленинграде. Он всегда заставляет остановиться перед ним, восхищая реалистичностью и животворящей энергией.

Была уже окончена Академия художеств, а жизнь молодого художника протекала в погоне за насущным. Ни квартиры, ни заказов. Этому сопутствовали семейные неурядицы.

После войны Лактионов живет с семьей в Загорске, в мона­стырских помещениях, в келье. Картина «Письмо с фронта» писа­лась здесь же. И вот он как есть - разбитый, гнилой пол на перед­нем плане картины. Край стены монастыря кирпичной кладки, с обсыпавшейся штукатуркой. Но какая пронзительная радость в картине! И сколько бы ее ни ругали завистники, она остается картиной, родившейся на высоком уровне реализма, возможного только на основе столь серьезной академической выучки. А это владение рисунком в ракурсе, формой, цветом! Умение воедино соединить все слагаемые, работающие на художественный образ. «Сотри случайные черты и ты увидишь: мир прекрасен!» Ощуще­ние наполненности солнцем в картине чрезвычайно сильно. Состояние безветрия, тишины, застывшей радости. Победа! Сим- волична фигура демобилизованного солдата, безоружного, мирно шагающего по тропинкам российской земли. А в небе след реак­тивного самолета. Новый уровень слежения за безопасностью страны. В картину вписаны близкие люди. Все работалось с нату­ры. 1947-й - год создания картины. Я помню, в 1947 году будто бы сама природа откликнулась на победу. Лето было необыкновенно погожее, теплое, солнечное. Именно это состояние и отражено на полотне. И нет второй такой солнечно-ликующей, победной картины в мировом искусстве, как «Письмо с фронта». Она была впервые показана на Всесоюзной художественной выставке 1947 года.

Александр Лактионов. Письмо с фронта. 1947.

Александр Лактионов. Письмо с фронта. 1947.

Вначале ее вывесили под лестницей на первом этаже Третья­ковской галереи. Место узкое, темное, отхода для просмотра картины не было. Как-то по залам Третьяковки идет А. Жданов с правительственной комиссией. Осматривают выставку. Остано­вившись перед картиной «Письмо с фронта», спрашивает:

- Как ее оценивают художники?

- Художники ругают, - отвечают Жданову.

- А что говорят простые зрители, народ? - снова ставит вопрос суровый секретарь ЦК.

- Народу нравится, восхищаются...

- Что ж она висит у вас под лестницей, в темноте? Дайте ей хорошее, видное место.

Лактионов далее рассказывает:

Прихожу на следующий день, - картины нет. День нет, два... Спрашиваю у дирекции Третьяковки, где картина? Никто не знает. Через несколько дней она появляется. Повесили ее в центральном зале, недалеко - «Уборка урожая» Т. Яблонской. Моя находится на стене с дальним отходом. Картину, оказывается, возили в Кремль. Показывали Сталину. Все уже знают: вождю понравилась эта победная работа.

Все рассказы художника о себе я дотошно записывал в тетрадь и потому здесь воспроизвожу их почти дословно.

Просыпаемся мы с женой в своей келье, в Загорске, - гово­рит он. - По радио отыграли и спели гимн Советского Союза. Слышим, в последних известиях передают: «Лактионову присуж­дена Сталинская премия за картину "Письмо с фронта"».

- Ты слышала? - спрашиваю жену. Боже мой, собственным ушам не верим. Побежал я на улицу, дождался открытия газетного киоска, читаю газету. Действительно, мне присуждена Сталинская премия. С той поры, — продолжал Александр Иванович, - появи­лись у меня заказы, получил квартиру в Москве. Стали водиться деньжата...

Очень впечатляющей была созданная в 50-е годы А. Лактионо­вым картина, изображающая сидящую на подоконнике открытого окна девичью фигуру, - «Девушка за вышиванием». Произведение солнечное, радостное.

Александр Лактионов. Портрет художника И. И. Бродского. 1939-40.

Александр Лактионов. Портрет художника И. И. Бродского. 1939-40.

Приходит он однажды в Третьяковку и узнает, что картины нет. Ее, не спросив автора, подарили, как некий шедевр, в коллекцию Джавахарлала Неру. Уехала она навсегда в Индию.

Большой силы воздействия были и две другие работы художни­ка, выполненные в технике пастели: «Натюрморт с апельсинами», «Автопортрет» с тростью. Все три картины печатались в журнале «Огонек». А на Всесоюзной выставке 1957 года, в Манеже, около этих работ зрители собирались толпами.

Однажды ЦК партии заказал А. Лактионову портрет Н. С. Хру­щева для массового тиража. Выполнен он был в технике литогра­фии на основе фотографии и мимолетных встреч с генеральным секретарем. Как известно, Никита Сергеевич был очень дород­ным, почти тучным. Полнота эта разлилась и в лице первого руко­водителя страны. «Подтянул» художник лицо портретируемого, убрал лишнюю одутловатость, нарисовал все подробно - даже бородавки на шеке и носу, но сделал все, мастерски обобщив.

Художник вспоминал:

- Вывесили портрет Никиты Сергеевича перед кабинетом в ЦК КПСС таким образом, чтобы он, следуя утром на работу в ка­бинет, мог его видеть. Повисел он с недельку, спрашивают Хруще­ва, понравился ли портрет и можно ли распространять по стране?

Печатайте! Пускайте в тираж! - согласился глава страны, которому портрет пришелся по душе. Н. С. Хрущев лично в последующие годы поздравлял А. И. Лак­тионова с Новым годом. Был художник со своим больным сердцем прикреплен к «Кремлевке», где и лечился.

Рассказал, как писал много сеансов портрет сына, почти все лето работал, так что сыну и поиграть в каникулы не довелось.

Был им написан большой холст - многофигурная композиция «Обеспеченная старость». На ней известные артисты, отработав­шие на сцене и доживающие свой век в доме ветеранов. На карти­не актеры сидят кто в креслах, кто на диване вокруг большого накрытого фруктами стола. За столом идет чаепитие, оживленная беседа.

- Артисты - они до конца дней артисты. И до последнего дня они живут с неугасимым огоньком в душе, беспредельной фанта­зией, - продолжал Лактионов.

- Они были так стары, что многие умерли, пока я их писал в картину. - И при этом показывал паль­цем: - И этот, и этот. Пришлось мне многие портреты заканчивать по памяти.

Продолжает далее:

- Много было и забавных эпизодов, и трагических, пока я ра­ботал над ней. Основная, можно сказать, профессиональная их страсть - объяснение в любви. Да, да, вот этих старых, старых людей. - Называет пару известных актеров. - Он преследован ее по всему дому ветеранов, ухаживал, проявлял внимание, предлагал ей руку и сердце. А чем все кончилось? А кончилось тем, что она мылась в ванной. Он (Отелло) зашел к ней, пал на колени и про­должал признание. Она (Офелия) показала ему из ванной фигу и тут же умерла...

Трудными были детство и юность А. И. Лактионова, судьба благоволила ему в зрелом возрасте. Трудом своим и талантом достиг вершин в искусстве. Но печаль поселилась в его сердце после трагических событий. Как-то однажды повезли в Америку лучшие произведения советских художников: «Письмо с фронта» А. Лактионова, «Оборону Петрограда» А. Дейнеки, «На старом Уральском заводе» Б. Иогансона, ранние пейзажи М. Сарьяна... загрузили в трюм корабля, там их и затопило водой. Старались, отреставрировали мастера. Но на холстах практически не осталось авторского письма, почерка, подлинных красок художников, создавших эти шедевры...

Владислав Эдуардович Меос, народный художник РБ