Живопись. Фотография. Дизайн.

Register Login

Новации и новаторы шестидесятых годов

Фотограф В. Лангранж. Голуби мира. 1960-е.

Шестидесятые — поворотная точка в истории советской фотографии. Техника становится широко доступной, а свободная съемка — возможной. Это увеличивает в десятки раз число практиков.

Меняется все социальное поле. Справа стоят знаменитые репортеры «Огонька» и «Советского Союза», слева — любители из клуба «Новатор» или Выборгского Дворца культуры, счастливые и маленькой публикацией. Впереди выстраивается когорта журналистов, а позади — внештатники, снимающие для заводской хроники и Доски почета. В одной только столице тысячи профессионалов зарабатывали на жизнь разными видами съемки. А вокруг них двигалась мощная
армия простых людей с камерами в руках.

В конце 1968 года Николай Драчинский под крышей АПН начал готовить выставку «СССР: страна и люди в художественных фотографиях». Она должна была представить американской публике всю панораму жизни нашей страны: больше 1000 сюжетов, больше 500 авторов. Этот проект стал самым крупным событием эпохи: в 1969-1970 годах выставка с триумфом проехала по городам Соединенных Штатов Америки, а с 1970 по 1975 годы путешествовала по миру — от Австралии до Японии.

Драчинский — опытный журналист «Комсомолки», «Огонька», «Известий», стал самым знаменитым организатором фотособытий той поры, хоть в СССР это и была известность «среди своих» (о проекте мало писала отечественная пресса).

Воздух свободы

Шестидесятые годы прошлого столетия — время надежд. Приходит поколение «оттепели». Оно верит в счастливое будущее своей страны. И заражает своей верой «стариков» — тех, кто прошел войну. Все шестидесятники ищут новую реальность, но каждый находит ее по-своему. Они живут в разных пространствах и по-разному их видят. Но их объединяет настроение свободы.

Фотограф В. Лангранж. Забавы. 1962.

Фотограф В. Лангранж. Забавы. 1962.

У свободы много оттенков. Новый формальный язык и новая жанровая структура, новая телесность и новая тематика высказывания, новая культурная парадигма, да и новое обитаемое пространство, в конце концов. Новаторство в советской фотографии шестидесятых тесно связано с идеологией освобождения. И шестидесятые заканчиваются тогда, когда этой иллюзии приходит конец.

Черно-белый ритм

Фотографы заново осваивают ракурсы. Назад, к Родченко, — одна из главных эстетических тенденций московских новаторов. В 1960 году выходит в свет альбом Эдварда Хартвига «Фотографика». Этот поляк ограничивает тональную шкалу своих снимков, приходит к героям-теням, живущим в пространстве линий и плоскостей. И его стиль серьезно влияет на советских мастеров.

Фотограф И. Гневашев. Скамейка. 1977.

Фотограф И. Гневашев. Скамейка. 1977.

Репортеры открывают фотографику. Вперед, к Хартвигу, — еще одно важное устремление эпохи. Хартвиг легко сочетается с Родченко. Деперсонифицированный субъект существует в абстрактном геометрическом пространстве. Бытие homo sapiens подчинено универсальному ритму. Фото на холсте цена которого превосходит все мыслимые ожидания. Действующее лицо выглядит как пластическая деталь при построении композиции. Личность — уже не хозяйка этого мира. Но сублимация ее несвободы оборачивается торжеством искусства. Господином положения становится художник — тот, кто контролирует форму.

Распад коллективного тела

Человек в СССР являлся социальной вещью. Люди как винтики вкручивались в общественный механизм. Ритмическое повторение фигур, неотличимых по позе, — одна из определяющих черт фотографии тридцатых. Каждый отдельный товарищ заменим другим таким же. Все вместе спаяны в одно коллективное тело. Этот организм выступает как машина по производству радости. Это слияние на демонстрации переживается как экстаз. Овеществление человека — среди самых явных примет отчуждения.

И в фотографиях брежневского периода это отчуждение становится явным, потому что репортеры выступают как его критики.

Фотограф В. Лангранж. На скорую руку. 1960.

Фотограф В. Лангранж. На скорую руку. 1960.

Новые групповые сцены связаны не с торжественными парадами, а с заевшим бытом. Коллективное тело распадается. Новая социальная драматургия берет за основу частные переживания. На смену экстатическому единству коллективного тела приходит драматическое напряжение личных взаимодействий. Интимные отношения, любовь и ненависть снова становятся важными проблемами. И героям необязательно сгорать от счастья. Обнажение становится метафорой свободы. В советской фотографии с середины шестидесятых годов ню становится возможной вольностью: прежде всего там, где границы разрешенного самовыражения были чуть шире, — в Прибалтике, в работах Гунара Бинде и Валдиса Браунса.

Время звезд

Наступает эра кино. В прокат начала пятидесятых за год выходило не больше 15 новых лент, а в начале шестидесятых их уже было в 10 раз больше. И это полностью меняет местный Олимп. Богами становятся популярные актеры.

Фотограф И. Гневашев. Перекличка времен. 1977.

Фотограф И. Гневашев. Перекличка времен. 1977.

Звезды глядят со страниц «Советского Экрана». А листы, выдранные из журнала, украшают стены. Существование развитой фильм-индустрии невозможно без свидетелей, и они приходят. В Москве семидесятых работают успешные фотографы кино. Игорь Гневашев портретирует царя Ивана Васильевича с транзистором в руках («Перекличка времен», 1977) — популярная комедия, хрестоматийный кадр. Галина Кмит строит постановочный портрет лицедея на выборе натуры («Иннокентий Смоктуновский», 1969). Они по-разному работают с актерами, но все эти работы открывают простому зрителю окно в волшебную сказку. Туда, куда можно убежать от быта.

Бронзовые вожди и гипсовые пионеры пятидесятых уступили место живым героям, людям действия и игры. Боги созданы из плоти и крови. Это мужчины и женщины, которые на экране проживают возможные жизни в придуманных мирах. Он дарит зрителям сладкую иллюзию. А фотографы помогают ее создавать.

Эмблемы вольности

Недоросли — одна из главных эмблем вольности для шестидесятников. Дети олицетворяют желанную свободу. В этом-то и состоит смысл подобных фотографий: малыши всегда выглядят живее чего бы то ни было. Другая разновидность вольных — художники; бородатые ребята в свитерах.

Фотограф В. Лангранж. Вратарь. 1962.

Фотограф В. Лангранж. Вратарь. 1962.

Но сцены из богемной жизни — это примета семидесятых, когда неофициальное искусство обрело своих преданных биографов. Образы детей к концу семидесятых уже успели стать из нового откровения — пропагандистским штампом на тему «счастливого детства». Съемки богемы проводят водораздел слоев: дальше следуют нонконформизм и диссидентство. Совсем другая история.