Живопись. Фотография. Дизайн.

Register Login

Лики людей – лики времени. Скульптор Зильфат Басыров.

Заслуженный художник Республики Башкортостан Басыров Зильфат Рауфович

Творчество заслуженного художника Башкортостана, лауреата Премии им. Акмуллы Зильфата Рауфовича Басырова счастливо многогранно. Природа щедро одарила его универсаль­ным художественным дарованием: скульптор, монументалист, керамист, график, поэт, писа­тель-мемуарист. педагог, коллекционер...

Формирование творческой личности художника пришлось на 50 - 70-е годы - время безраз­дельного господства в советском искусстве практики официального диктата. Социальный за­каз на создание произведений канонизированной идеологией известной тематической на­правленности, «в лоб» декларирующей идею гражданского пафоса, героико-трудового про­шлого и настоящего советского народа, в своем хрестоматийном варианте воплотился в фор­ме крупноформатного живописного полотна и, в особенности, в произведениях монументаль­ной скульптуры. В условиях открытого политического прессинга сохранить юношескую чис­тоту помыслов удалось немногим. Это вовсе не означает, что представители «оппозиционно­го» меньшинства все без исключения вступали в ряды нонконформистов. Был и другой путь, в отличие от нонконформистского, почти безболезненный: выполняя социальный заказ, не ос­таться навсегда в его сладком и многообещающем для многих плену. Помнить, что подлинно лишь то, что дарит разорванное в клочья сердце и благородный зов души. Басыров избрал вто­рой путь: самое сокровенное рождалось в закрытой для многих магической атмосфере мастер­ской, где, кстати, даже официальный заказ (к примеру, серия произведений, посвященных раз­работке образа Акмуллы) становился откровением мастера. Или, быть может, с заказами так везло? Во всяком случае, анализируя творчество скульптура, складывается мнение, что заказы каким-то чудесным образом сами находили своего художника, так и не позволив ему сорвать­ся в необратимую бездну конъюнктуры.

Зильфат Басыров. Первый могаллим Далетьяр. 1993 год. Гипс. 50Х30Х27.

Зильфат Басыров. Первый могаллим Далетьяр. 1993 год. Гипс. 50Х30Х27.

Зильфат Басыров - художник удивительно цельный и искренний, достойно сочетающий в своем искусстве данное ему природой романтическое восприятие истории и реальности и за­воеванный в результате блестящей образованности высокий профессионализм.

Анна СемеЛвна Голубкина в своем известном трактате-завещании «Несколько слов о ре­месле скульптора» гениально просто написала: «Говорят, что художнику надо учиться всю жизнь. Это правда. Но учиться не пропорциям, конструкции и прочим вещам, которые отно­сятся к искусству так же, как грамотность к писательству, а другому, настоящему искусству, где - уже не изучение, а понимание и открытия, большие или малые, воплощенные в образы или нет, - это все равно, но художники их знают и знают им цену...». Кажется, нет других слои, которые лучше, выразительнее и главное - бескомпромиссно и недвусмысленно - объяснили бы истинное предназначение художника. Творческая заслуга Басырова заключается в том, что эти слова без доли лукавства относятся именно к нему, напрямую объясняя суть его искусст­ва, где главное - не ремесло, а «открытия, большие и малые», сделанные в результате много­летнего самозабвенного труда, мучительных поисков и размышлений, личностной интеллигентности и каждодневной напряженной работы души.

Зильфат Басыров. Алтын чэч (Златоволосая). 1987 год. Дерево. 75Х25Х75.

Зильфат Басыров. Алтын чэч (Златоволосая). 1987 год. Дерево. 75Х25Х75.

И, тем не менее, именно природная интеллигентность художника, его человеческая скром­ность и деликатность, как это ни абсурдно для цивилизованного общества, до сих пор позволили по достоинству оценить его вклад в башкирскую и российскую скульптуру и графику.

Юбилейная персональная выставка произведений Зильфата Рауфовича Басырова, экспонировавшаяся весной 1998 года в залах Государственного художественного музея им. М.В. Нестерова, наконец-то расставила долгожданные акценты. Станковая скульптура и уникальная гра­фика, объединившись в пределах единого изобразительного ряда, составили емкое эстетическое пространство, где всеобъединяющим началом звучала сокровенная идея авторской логики - логики тематической и напрямую зависящей от нее логики пластической.

СКУЛЬПТУРА. ТЕМА

Зильфат Басыров. Сююмбике. 1997 год. Барельеф. Бронза. Литье. 50Х40.

Зильфат Басыров. Сююмбике. 1997 год. Барельеф. Бронза. Литье. 50Х40.

Безусловно, уважительная атмосфера отчего дома, авторитет отца и благородный образ матери стали первой ступенью в формировании личности юного Басырова и, в особенное его интереса к национальной истории и культуре. Затем занятия в березниковской изостудии у прекрасного педагога Л.А. Старкова, переросшие впоследствии в многолетнюю человеческую и творческую дружбу, проиллюстрированную перепиской, учеба на скульптурных отделениях Уральского училища прикладного искусства и Московского технологического института местной промышленности, как и самостоятельное изучение истории мирового искусства художественных музеях и картинных галереях страны, определили существо главной темы. Точнее здесь нужно говорить о логическом переплетении близких образно-тематических линий и основной, консолидирующей тематические откровения, идеи.

Это - Жизнь Человеческого Духа, Торжество Творческой Воли, Духовная Энергия Созида­ния, воплощенные в образах конкретных людей - деятелей национальной культуры прошло­го и современности, исторических личностей, национальных героев и просто современников и современниц, уверенных в сознании правильности избранного пути. Вместе они создают единую образно-тематическую линию, обладающую безусловным свойством типического: пе­ред нами - портрет конкретной личности, но трактованный не только в узкопрактическом ва­рианте физиономического сходства, а, что значительно важнее, - в контексте типического обобщения, и утверждающий таким образом свойственную русской культуре в целом идею надличностной идеалистичности.

Зильфат Басыров. Су кызы (Русалочка. Дочь Воды). 1975 год. Дерево. 75Х36Х27. БГХМ им. М.В. Нестерова.

Зильфат Басыров. Су кызы (Русалочка. Дочь Воды). 1975 год. Дерево. 75Х36Х27. БГХМ им. М.В. Нестерова.

Сочетание тончайшей психологической характеристики конкретного персонажа и постоянное стремление художника к утверж­дению некой высшей цели посредством выяв­ления его духовной значительности и душев­ного благородства определяют эту возвы­шенность устремлений и идеалов. Этому спо­собствует и характерный для Басырова при­ем психологической трактовки образа: боль­шинство образов «переживают» не момент сверхнапряжения своих душевных сил, ост­роконфликтного из проявления, в ситуацию итога, завершенного духовного результата (исключение составляют, пожалуй, портрет Кинзи и оба «Романтика»).

Индивидуальные черты придают образам обобщающую степень выразительности, превращают лики людей в одушевленные лики времени, становятся живым воплощением оп­ределенных сторон духовной жизни эпохи.

Это сообщает творчеству художника логику четкого образно-тематического развития и исключает возможность появления тем и, соответ­ственно, образов случайных, развивающихся вне этой логики.

Зильфат Басыров. Автопортрет. 1964 год. Бумага. Карандаш. 50Х37.

Зильфат Басыров. Автопортрет. 1964 год. Бумага. Карандаш. 50Х37.

Значительное место в творчестве Басырова занимает мотив обнаженной, трактованный как традиционно («Лето. Под деревом», «Тростиночка», «Купальщица» и др.), так и в контексте ан­тропоморфного изображения мифологического существа («Су кызы», «Алтын чэч», «Тан кызы»). Во втором случае, при известной универсальности природы мифологического образа, тело, тем не менее, трактуется обязательно как реальная жизненная форма, находящаяся в состоя­нии скрытого внутреннего движения, внутреннего порыва, сообщающего, в свою очередь, ди­намическое развитие внешней форме. При этом свободная непосредственность изображения и в том, и в другом случае озарена светом высоких идеальных представлений о Человеке, его Гармонии с Природой, понимаемой как общий Космос.

Зильфат Басыров за работой над портретом М. Вахитова. 1956 год. Кунгур.

Зильфат Басыров за работой над портретом М. Вахитова. 1956 год. Кунгур.

В некоторых случаях, художник подтверждает эту идеалистическую идею введением эле­мента пейзажного мотива («Алтын чэч», «Су кызы», «Лето. Под деревом»), или детали туалета («Тан кызы», «Вот и я»), открыто ностальгируя по пластическим идеалам Античности. Впрочем, трудно (да в нашем случае и незачем) провести четкую разграничительную линию между пор­третами конкретных личностей, портретами-типами и образами, так называемого, мифологи­ческого происхождения. Все эти произведения объединены, как это было показано выше, ло­гикой развития генеральной образно-тематической линии, предполагающей логику развития линии пластической.

Светлана Евсеева, искусствовед.

Каталог «Скульптура, графика, поэзия»