Живопись. Фотография. Дизайн.

Register Login

Отважные вопросы Павла Васильева. Часть 2.

Фотограф Павел Васильев. ИЗ СЕРИИ «ПЕТЕРБУРГСКИЕ ФРАГМЕНТЫ».

С тщательно выбранными Павлом Васильевым объектами съемок — будь то парапет набережной, внимательно смотрящая на тебя девушка или фрагмент старой кирпичной кладки — всегда хочется вести разговор, вернее, он возникает сам собой, очень напряженный, как и его объекты, независимо от их одушевленности (независимо, потому что и река, и стена, и человек у него существуют на последнем полюсе напряжения, на последнем спиральном витке безусловности и драматичности бытия), И кажется, что этот разговор преобразует нашу среду и что-то меняет в нас самих, так как художник сделал все возможное, чтобы в предложенных им фотографиях осталась многовариантность подтекстов, а событийный ряд допускал множество трактовок. Социальная, психологическая или иная конкретность сведена здесь к минимуму ради создания чувственно-психологической атмосферы, эффект которой таится в аскетически изысканной поэтике этих работ.

Сам он удивительно похож на свои работы. Во всем его облике та же степень напряжения: в том, как летит его черный плащ по улицам, как он говорит и как молчит, как он цепко смотрит на модель, как вскрикивает властно и нервно, отбивая время для фотографии в вечном цейтноте на съемочной площадке, а главное, как умеет втянуть всех в ритм своего существования, в строй мыслей, заразить чувствами и эмоциями. Качества эти незаметно, но неотвратимо перетекают в его фотографии.

Фотограф Павел Васильев. ИЗ СЕРИИ «ПЕТЕРБУРГСКИЕ ФРАГМЕНТЫ».

Фотограф Павел Васильев. ИЗ СЕРИИ «ПЕТЕРБУРГСКИЕ ФРАГМЕНТЫ».

Мы снова вместе работаем на картине «Отражение в зеркале». Сознаюсь, что условия съемок, конечно же, ограничивают своенравную свободу фотографа, слишком часто возникают слова «надо», «необходимо», слова не плодотворные для свободного существования в пространстве между «замыслом» и «воплощением», и поэтому я всячески потворствую тому, чтобы Паша чувствовал себя совершенно свободно. Уже сделаны замечательные фотопробы, окончательно определившие тип героев, стиль костюмов и грима.

Главная роль в сценарии писалась для Виктора Проскурина, известного актера театра и кино. Его много снимали, и у зрителей сложилось довольно прочное представление о нем, поэтому необходимо было найти новые качества, новые ощущения себя и окружающих. Какие-то шаги в этом направлении были сделаны вместе с Пашей, так как у актера и у фотографа объявилась одна общая черта — я бы назвала ее «дерзкой образностью». Все вместе соединилось в новый звук или тон и... нашелся поворот в сторону желаемого.

Фотограф Павел Васильев. АЛЕКСАНДР.

Фотограф Павел Васильев. АЛЕКСАНДР.

Как Павел Васильев выбирает свои модели, если это не актеры кино? Кому он отдает предпочтение, если сам волен выбирать? Я не знаю. И почему-то мы никогда об этом с ним не говорили. Во всяком случае, здесь не превалируют понятия профессии, известности, моды или общепризнанной красивости. Его портреты особенного свойства: они замечательны тем, что люди на них сняты в момент какого-то нечеловеческого, устойчивого, неизбывного напряжения, напряжения, которому нет выхода, с которым давно сжились, оно естественно, может быть, только оно и плодотворно, В этот момент человек обращен не вне, а внутрь себя. Ему нужно услышать, уловить, понять что-то там, у себя... и больше нигде. Это всегда вопрос к собственной душе, это всегда ощущение конфликтности, муки этих вопросов и отваги их задавать. Все люди, снятые Пашей, всегда отважны, в них есть отвага жить, есть отвага страдать, а что еще нужно человеку, созерцая или созидая...

Фотограф Павел Васильев. АЛЕКСАНДР.

Я знаю, что отвага есть и у Паши Васильева (иначе откуда бы она взялась у его героев) — качество для художника необходимое.

Я хочу смотреть на эти фотографии. В каждой из них видна рука сделавшего. Они имеют устойчивую, ясную общую интонацию, и мне ничего не остается, как судить о них по ими же продиктованным законам, по законам гармонии и красоты.