Живопись. Фотография. Дизайн.

Register Login

Художник Касим Девлеткильдеев (1887 — 1947). Часть 2.

Касмм Девлеткильдеев. Цветыа. 1935. Бумага. Акварель. 42,7 Х 58.

Отец мой тоже занимался немного рисованием и чертил, о чем свидетельствуют несколько сохранившихся его мелких ра­бот тушью и акварелью). Несмотря на отсутствие поощрения со стороны остальных окружающих, в детстве я рисовал много без всякой системы, все что попадалось: с модных журналов, жен­ские головки в профиль, балерин, наездниц, акробатов, кло­унов, цветы и т.п. (почему-то цирк производил на меня всегда чарующее и сказочное впечатление. Помню, как однажды в на­шем доме я «расписал» печь акварельными красками (панно из цветов), имевший успех даже у равнодушных к моим работам членов семьи.

До 15-16 лет я воспитывался в г. Уфе, на иждивении одно­го из братьев, служившего тогда народным учителем; он тоже не поощрял моих увлечений рисованием. Первое (общее) образование получил у брата и в Уфимской гимназии, окончил толь­ко 6 классов (учился на стипендию). После этого в силу обсто­ятельств и вопреки своим желаниям, пришлось выдержать экза­мен в Казанской учительской школе на звание народного учи­теля, но в школах не работал, — некоторое время занимался только частными уроками.

 Живопись Касмма Девлеткильдеева. Башкирка в красном платье. 1928. Бумага. Акварель.

Касмма Девлеткильдеева. Башкирка в красном платье. 1928. Бумага. Акварель. 

В этот период революционной волны 1905 года перед моими глазами прошла целая галерея образов революционных деятелей эпохи: Хусаина Ямашева, Ибрагима Ахтямова, Арцыбушева, Саммер, Сайфи, Безпалова и др., о чем мною были представлены (1936 год 3/VI) более подробные сведения в Уфимский Истпарт. Мысль о специальном художествен­ном образовании волновала и пугала, но не покидала меня. Как известно, искусство в то время являлось достоянием лишь не­многих богатых людей; особенно оно было недоступно для му­сульман еще в силу религиозных предрассудков, запрещавших создавать живые образы; поэтому в моем положении почти не представлялось возможности осуществить это желание, да и время было упущено. Кроме того нужна была серьезная подготовка, чтобы поступить в ху­дожественное учебное заведение, принимав­шее только по строгому конкурсу. Некому было помочь и вовремя на­править меня на эту до­рогу. В гимназии, где я учился, рисование счи­талось, по обыкнове­нию, одним из второ­степенных и последних предметов, на которое было мало обращено внимания. Преподава­тель рисования там был в то время Алексей Ан­дреевич Соколов — способный художник, человек чуткий и от­зывчивый, но больной алкоголизмом и без­вольный. Считал меня одним из своих способ­нейших учеников, он всегда убеждал меня не бросать рисование и приглашал заниматься к себе в дом, где мы втроем (в том числе помню фамилию Т. Засынкина) рисовали геометрические тела в перспективе и учи­лись «тушевать» — в этом заключалась вся моя подготовка, ког­да я решил поступить в художественное училище, рискуя быть не принятым. Наконец только после революции 1905 года, ког­да мне исполнился 21 год, с большим трудом, без всяких средств, удалось поехать в Санкт-Петербург и поступить в Центральное художественно-промышленное учили­ще Е. Штиглица, которое я окончил с успехом в 1914 году с пе­дагогическим и декоративным уклоном (по классу стенной жи­вописи) — (имею диплом об окончании). Материально в нача­ле там мне помогало Уфимское студенческое землячество, а по­том получал стипендию. По окончании училища, я работал один год преподавателем графических искусств в Серпуховском коммерческом училище, откуда снова переехал в Санкт-Петербург, где ус­троился опять преподавателем в фабричной школе при резино­вой мануфактуре «Треугольник» и в то же время занимался жи­вописью в частных художественных мастерских. В 1916 году по­ступил по конкурсному испытанию в классы Академии худо­жеств, которые посещал вольнослушателем всего полгода. Сла­бое здоровье и семейные обстоятельства заставили меня поки­нуть Санкт-Петербург, вернуться в Уфу (где жизнь сложилась весьма неудачно) и остаться навсегда.

Здесь, как известно, я живу безвыездно с 1917 года, все вре­мя работая по своей специальности, как преподаватель и худож­ник, имею 23-х летний творческий и непрерывный преподава­тельский стаж. Как коренной, местный художник с 1917 года участвую на всех Уфимских выставках.

Касмм Девлеткильдеев. Башкир - охотник на медведя. 1928. Бумага. Акварель. 40,5 Х 25,5.

Касмм Девлеткильдеев. Башкир - охотник на медведя. 1928. Бумага. Акварель. 40,5 Х 25,5.

Вместе с другими художниками участвовал на выставке в Америке (штат Калифорния, г. Сан-Диего), 3 раза участвовал на выставках в Москве: на одной из юбилейных, на выставке художников старшего поколения РСФСР в 1940 году, устроен­ной в залах Всехудожника и на выставке лучших произведений советского реализма в Третьяковской галерее в текущем 1941 году. Скромные работы имеются в Уфимском художественном музее, а также в Краевом и в музее Революции (дар К. Девлеткильдеева — примечание автора).

Работал по подготовке молодых кадров и художников, уча­ствовал в нескольких экспедициях по собиранию предметов башкирского народного искусства (зарисовки быта и типажа), устроенных Наркомпросом совместно с художественным музеем.

Проводил лекции и беседы по искусству.

Являюсь одним из первых профессионалов, начинателей в области изобразительного искусства среди башкир и татар доре­волюционного периода и начала Октябрьской революции (меж­ду строками башкир и татар мелким почерком написано: «хотя я и не создал крупных произведений и чувствую мучительную неудовлетворенность своими работами» — примечания автора).

Подробный и последовательный перечень мест службы за­фиксирован в трудовом списке. Член профсоюза РАБИС с 1921 года; член-учредителей кооперативного товарищества художни­ков «Башхудожник» и член Уфимского городского Союза Со­ветских художников с самого начала его организации.

Автор: Н. Н. Голованов